Сегодня 95-я годовщина со дня рождения выдающегося японского писателя Юкио Мисимы, которого по праву считают одним из наиболее значительных японских писателей второй половины XX века. Его трижды номинировали на Нобелевскую премию по литературе.
Ну раз уж так, вот мой отзыв на одну из главных книг Мисимы.

Ну так, еще один вариант японской литературы. Еще один японский мастер, почитаемый в мире. Без предубеждения, открываю книгу, тут же забываю имена “пошлых” Мураками и Исигуро. Не мешайте мне, говорю им. Может этот покажет то, чего вы не в состоянии. Про Мисиму я ничего не знал, а про книгу “Золотой Храм” мне сообщила Патти Смит в своих очередных мемуарах.

Когда я в последний раз ездила в Японию, мы ходили на могилу Юкио Мисимы. Подмели участок, убрав сухие листья и мусор, принесли воды в деревянных ведрах и вымыли надгробие, возложили свежие цветы, воскурили ладан. Потом молча постояли перед могилой. Я явственно вообразила себе пруд у Золотого храма в Киото. Большой красный карп, сновавший у самой поверхности воды, соединился с другим, словно бы облаченным в глиняный мундир. К нам приблизились две старушки в традиционной одежде, нагруженные ведрами и метлами. По-видимому, состояние могилы стало для них приятным сюрпризом; они сказали Эйсу несколько слов, поклонились и ушли своей дорогой.
– Наверно, они рады, что могила Мисимы приведена в порядок.
– Не совсем, – засмеялся Эйс. – Они дружили с его женой, ее прах тоже находится тут. О нем они вообще не упомянули.
Я смотрела на старушек, двух раскрашенных вручную кукол, теряющихся вдали. Перед самым уходом мне вручили соломенную метелку, которой я подметала могилу того, кто написал “Золотой храм”. Теперь она стоит в углу моей спальни, рядом со старым сачком для ловли бабочек.

И теперь Акунин, как переводчик и исследователь заморочил голову в предисловии, которое скорее смахивает на отдельное эссе.
Главный герой раздражал.. Ах да Золотой Храм… Читаю я потихоньку, и думаю, ведь мальчик то захочет освободиться, и сжечь эту красоту, от которой он без ума. Да, угадал. Вроде бы не Герострат, и помыслы его, не о собственной славе. Хотя, не знаю. В борделе его прорвало: “Через месяц мое имя будет во всех газетах”. Ну-ну. Философия в книге. Ну так, обычная бредятина, только с привкусом востока и детского лепета. Я урод, я заика.. Еще и влияние Достоевского стало прослеживаться, потому что я не понял сразу эпиграфов-цитат Достоевского во многословном предисловии Акунина. Ну да “Поздно щуке на сковородке вспоминать о воде”.

Произведение не такое уж чем-либо особенное, не вижу никаких причин высоко оценивать историю о подростковом инфантилизме. При том, что такая огромная когорта писателей по всему миру занимается тем же самым. И от почти каждого подобного выплеска, восторги. Ах как это ново, оригинально, необычно. В данном случае, при участии восточного колорита, хорошего языка и хорошего перевода. Ну и что. Ничего. Место книге рядом со старым сачком для ловли бабочек. Пусть Патти Смит восторгается, если ей не нашлось ничего лучше в русской, английской и родной американской литературе. Впрочем, не мне учить эту экстравагантную даму, тем более что ее мемуарные книги мне гораздо более симпатичны, чем фантазии странного, суицидального японца.

О нем они вообще не упомянули.
Это наверное правильно.

С тех пор как я посмотрел блестящий фильм 1990 года, все собирался прочитать пьесу. Уже годы минули, и я решил, если не сейчас, то когда? Том Стоппард сделал незначительных шекспировских героев из Гамлета – главными и перевернул классическую трагедию в комедию абсурда.
По началу их диалоги отдают тупизной, потом они начинают задаваться вопросами бытия в своебразной форме. Так что хоть это и получается отсылкой к Гамлету, но на их табуреточном уровне.
Еще эти двое, для собственного успокоения совести, делают удобные выводы своих поступков. Очень показательно. Можно и себя таким образом увидеть. Серьезно, посмотреть внутрь себя.
И помоему из всего это сумасбродного действа просто выплывает Сэмуэль Беккет (“В ожидании Годо”).
И, похоже, все там существуют в сюрреалистическом мире, кем-то управляемом.
Хотите, божеством, а хотите драматургом, режиссером. От того и монетка каждый раз падает всегда “на орла”. Весь мир – театр, в конце концов.

Когда боа-констриктор уже обвил своими кольцами тело лани, он ничего не имеет против ее взглядов
Какая сногсшибательная пьеса, какие диалоги.. Думал, что после Пигмалиона и Цезаря вряд ли найдется еще пьеса у Шоу, способная вызвать у меня восторг.
Конечно, это длиннющая пьеса, да еще ее предваряют ее письмом автора некоему критику. Признаюсь, письмо меня утомило, и я его бросил на середине. А сама пьеса это что-то особенное, две комедийные части мне напомнили шекспировскую “много шума из ничего”.
Интермедия в аду – где беседуют Дон Жуан, Донна Анна, Командор и Дьявол – непростая, но стоит того.. Толстой, правда, в письме Шоу что-то там ворчал, мол вы слишком заумны, а надо быть проще. Ну этому ворчуну вообще не угодить, Шекспира терпеть не мог, а Чехову прямо в фэйс заявлял, что он еще хуже Шекспира.

Замечательная также постановка National Theatre Live где блистает Рэйф Фанс, и где даже непростая интермедия поставлена живо и смешно. Актеры, в особенности Фанс, говорят очень быстро, ну ведь столько текста, но это не дает зрителю расслабляться и вниманию рассеиваться. Смешная постановка, с философским уклоном, искрометными фразами. (Боа-констриктор мне теперь запомнится на всю жизнь – хотя это вообще-то “удав обыкновенный”)

No man’s land / Ничья земля / На безлюдье

Довольно невеселая история про двух стариков писателей (поэтов?) (Спунер и Херст). Их пикировка или схватка, сопровождается возлиянием с вечера и до полудня.
В первой части верховодит Спунер, он велеречив, и полон энергии, в то время как Херст находится почти в отключке, а потом и вовсе не узнает, что это за тип в его доме. (Альцгеймер плюс злоупотребление алкоголем?). Во-второй, уже Херст дает отпор. Тут еще двое молодых людей присоединяются, и Спунер проигрывает. Из двух поэтов, бывших соперников и студентов Оскфорда, Спунер гораздо менее успешен в жизни, если мягко выразиться.
Честно говоря, после прочтения, я был в некой прострации, уж больно ассоциативная пьеса, и у каждого она может вызывать разные мысли. Пьеса мрачная, и не простая.

К тому же у меня закрались сомнения по поводу перевода пьесы, и я не поленился найти оригинал, чтобы проверить некоторые моменты. Конечно, литературный перевод не будет построчным или дословным, но все-таки в драматургии перевод очень важен, и в частности в этой пьесе.
(Кстати, во время небольшого введения к спектаклю, где можно послушать что говорят актеры и режиссер, кто-то сказал, что поменять одно-два слова – и можно испортить весь замысел пьесы. Что уж говорить тогда о переводе?)

– Что это вы пьете?
– Благородный злак, что ранит душу. (субтитры из спектакля National Theatre Live)
– Ячменный сок, пронзающий нутро. (в переводе пьесы)
– The great malt which wounds (оригинал)

Далее я принялся смотреть спектакль, где Спунера играет 80-тилетний Иэн Маккелен. Смотреть спектакль легче, просто с игрой актеров, много моментов становятся смешными, и это скрашивает трагичность, ну и актеры превосходные. Хотя смотреть спектакль, мне кажется надо подготовленным (т.е. пьесу прочитать), иначе можно остаться в недоумении.
Все же, оба старика несчастны, хотя каждый по своему. Одиночество и быстро уходящее время стоят над ними с гильотиной, которая опустится в свой срок. И обидно, чертовски обидно, что оба этих талантливых мужчины ничего уже не могут поменять в своей жизни, изменить.
И символично, что Херст ближе к концу вдруг заявляет:

Давайте лучше сменим тему.
Пауза.
В последний раз.
Пауза.

Увы, не получится ее сменить…
Очень рад знакомству с плодовитым и незаурядным драматургом Гарольдом Пинтером.

Женщина по имени Аталия — это часть меня. Молодой идеалист Шмуэль Аш — часть меня. Старик-скептик — часть меня. И даже призрак — Иуда — это тоже я. Абрабанель — это тоже я. Но никто из них не представляет целого меня. Я писал роман, а не манифест. Пожалуйста, читайте этот роман как музыкальный концерт. Пять музыкальных инструментов, и я как автор музыки.

Амос Оз, недавно ушедший, безусловный талантище.. Книга очень любопытна, есть о чем поразмышлять, пообсуждать, и даже поломать копья. Но мне показалось, что музыкальный концерт автора как-то не нашел финального аккорда. А насчет “предательства” самого Оза, ведь его так называли в Израиле… из-за движения “Шалом Ахшав”, у истоков которого он стоял, к сожалению, Израиль сильно пострадал уже от мечтателей, пытающихся безответственно протолкнуть свои фантазерские идеи в жизнь, даже не представляя, какие последствия могут ожидать страну. Выдуманный герой Абрабанель, с его идеями Веры Павловны – он против создания израильского государства, вообще против границ и пр..  И он, после долгих споров с Бен Гурионом, лишается своих должностей, затем остается влачить остаток жизни в одиночестве, забытый всеми. Мне кажется, человек не любящий никого, не говоря уже об окружающих и близких (а в книге это ясно дается понять),  но с абстрактными идеями мира и добрососедства не должен находиться там, где его идеи могут нанести существенный вред.
А идея,  о том, что Иуда по сути выполняющий пророчество, и есть главный апостол и христианин собственно не нова. Я помню Иуду – актера Харви Кейтеля в последнем искушении Христа Мартина Скорсезе, где Иисус (актер Дэниэль Дефо) –  таки прямо уговаривает Харви предать, чтобы завершить всю эту историю.А здесь Иуда как истовый верующий в Иисуса – главный организатор распятия (никто Иисуса не хотел ловить, таких как он ходило много по этой земле), и повесился то он от разочарования, что Иисус не сошел с креста тут же, как думал Иуда. Символично. Пожалуй все архитекторы соглашения Осло должны последовать его примеру, раз уж  не только их слепая бездумная вера в сладкий мир  потерпела крах, но и привела к серьезным последствиям и жертвам. Мои выводы, это мои выводы, уж извините, что они могут противоречить задумке леволиберального писателя. Очень симпатичного и  весьма умного.

Сайт GoodReads любезно собрал мне иконостасик книг, прочитанных мною в уходящем году. Любопытно окинуть его взглядом, и вспомнить прочитаные книги. И раз уж в этом году прочитано 10 мемуарных книг, остановлюсь на лучших трех из них, на мой взгляд.

Олег Басилашвили. Палата №26.
Год издания – 2018.
Лежа на больничной койке, уважаемый Олег Валерианович написал вторую книгу мемуаров. Очень трогательную, и искреннюю. Воспоминания разных лет, в этот раз больше перестроечных – когда он был народным депутатом. Ну и конечно, театр, и детство, и размышления. Басилашвили всегда производил впечатление очень порядочного человека. Дай бог ему здоровья и сил.

Боб Дилан. Хроники. 2017
Ну про эту книгу нобелевская лауреата по литературе (2016) я уже с восторгом писал. Как сказал однажды Евгений Евтушенко: “Боб Дилан для американцев – как для нас Булат Окуджава”. Ну если Дилана плохо знали в СССР, это не значит, что только для американцев. Вообще-то кое-кто знал. А вот почему Евтушенко не рассказал, зачем он с Вознесенским увезли Дилана в Переделкино когда тот прилетел, так что Макаревич с Гребенщиковым не смогли встретиться ним (85-й год). И поскольку сам Дилан ничего о посещении империи зла в книге не пишет, а визит этот обрастает непроверенными слухами, то предлагаю ознакомиться с этой статьей, хотя и ей верить сложно.

Соломон Волков. Диалоги с Евгением Евтушенко. 2018

Эта книга – по сути запись бесед Волкова с Е.Е. которые были показаны по ТВ. Хотя конечно в книге более обширно. Но поскольку большая часть книги ничего нового мне не рассказала, о своих женщинах сам Евтушенко писал раньше, то наиболее интересная часть, которая касается Бродского и некрасивой истории. Вернее их там несколько, и все они стоят друг друга. Определиться сложно, скорее всего они оба виноваты в этой вражде, и остается надеяться, что там, где они теперь, их помирят.

Алистер Маклин один из любимых писателей. Но, к сожалению, он давно весь прочитан, поэтому я старался найти авторов, пишущих в тех же жанрах, но это трудная задача. Потому что Маклин был разнообразен – военные приключения, шпионские романы, детективы, и т.д. Тогда пришлось сузить поиски, и взять к примеру, за основу сильнейший его роман “Крейсер его величества Улисс“, рассказывающий об английском арктическом конвое, направлявшемся в Мурманск с грузом помощи во время второй мировой. И первый похожий роман, попавший мне в руки оказался “Жестокое море“. Автор – Николас Монсаррат – тоже англичанин. Похоже, это единственный роман у него переведенный на русский язык.

Подобные романы часто попадают под огонь критики из-за разных исторических и технических неточностей. Но надо понимать, что этот роман (как и Крейсер Маклина) – художественный. Нет смысла обвинять его в том, что не уделено внимание техническим деталям и анализу тактики. К тому же автор, Николас Монсаррат служил на корветах, охраняющих конвои, и закончил войну командиром фрегата. Т.е. наверное, это в какой-то степени автобиографический роман. Так что, вполне доверяю этому роману, пусть и художественному, но “длинному и правдивому“.
Вообще-то я и не собирался читать что-то документальное на эту тему, поэтому меня роман устроил, и я практически погрузился, хотя и не в первый раз, в нелегкую жизнь английских моряков на войне.
А художественные приемы это то, что делает литературу увлекательной. Сильные характеры, сражения на море, поиски немецких подлодок, страшные трагедии и жуткие сцены.

Следующая книга в том же ключе – Валентин Пикуль. “Реквием каравану PQ-17“.
С интересом я взялся за эту книгу. С Пикулем практически незнаком, не считая одного романа, прочитанного очень давно. Но меня постигло разочарование.
Дело даже не в пафосе, который сквозит вовсю, когда речь идет о русских моряках. Не в ерничании, когда речь идет об английском адмиралтействе. В отсутствии какой-либо иронии в отношении описания своих руководителей. И не в хрониках ТАСС, которые отдают заплесневелостью. И не в псевдо-документальности.. Да, мне импонирует, что автор любит простых людей – моряков, тружеников, русских, англичан, американцев.
Но думаю, дело в том, что в романе (а это заявлено как роман, а не нон-фикшн), не хватает композиции.  Т.е. художественная литературная ценность романа невелика, в отличие от упомянутых выше романов. Кстати, Пикуль для этой книги выбрал эпиграф из “Крейсера..” Алистера Маклина, но даже не соизволил написать целиком его имя. Ну и есть в романе неприятная вещь:

А вот в «Караване РQ-17» он делает вещь скверную. Англо-американский мощный конвой оставил караван, бросившись на перехват немецкой эскадры с «Тирпицем», чтобы отрезать его от баз и превосходящими силами уничтожить в стороне от грузовых коммуникаций, обезопасив их и на будущее, но до этого торпедированный «Тирпиц» ушел, и союзники его не встретили, а немецкие подлодки расклевали беззащитный караван. Пикуль же подает это как предательское и трусливое бегство союзников ради спасения собственной шкуры. Недостойно.
(Михаил Веллер)

Пожалуй, я бы непрочь еще что-нибудь почитать в таком жанре, но пока ничего больше не попадается. Посоветуйте, если знаете.

Роман, опубликованный в 34м году, пытались запретить, ограничить распространение, называли пошлым и вульгарным.
В 1941 году роман запретили пересылать по почте из-за неприличного языка и непристойных сцен.
Сегодня же в рецензиях мелькает слово “скучный”. Хотя он не скучнее романов Фицджеральда.
Жаль, что в эпиграфе – из таинственной притчи С. Моэма – автор уже открыл читателю финал.
Да, герои неприятные, прожигатели жизни, оголтелые расисты, разъезжающие по сугробам на кадиллаках, и заказывающие виски ящиками от местного мафиози. За внешним лоском, вечеринками, успешностью и выпивкой во время депрессии и сухого закона, прячется просто дикая ненависть друг к другу. Не только среди как бы друзей, но что и потрясает – даже в браке. Жена Джулиана – Кэролайн, прекрасно осознающая какой вред нанесет ее блеску и порханию по вечеринкам постыдный поступок ее мужа, о котором уже весь город говорит, и все на них косо смотрят, подумывает его бросить после четырех лет. Причем даже не стараясь понять, что с ним происходит.. Впрочем и сам главный герой тоже не вызывает особенного сочувствия. А кто вызывает, может его уважаемый отец и врач? О нем тоже в конце книги узнаются не очень приятные вещи. Так что на самом-то деле весь этот городишко омерзителен.
Да, эта книга пожалуй пожестче, чем приглаженные романы Скотта Фицджеральда. Может быть поэтому ее никто не рискнул экранизировать.

А Моэмовский эпиграф хоть и спойлер, но хорош:

Смерть рассказывает:

«Жил в Багдаде купец. Послал он слугу на базар за товаром, но тот прибежал назад, бледный и дрожащий, и сказал: „Господин, на базаре в толпе меня толкнула какая-то старуха; я оглянулся и увидел, что меня толкнула сама смерть. Она посмотрела на меня и погрозила мне. Господин, дай мне коня, уеду я из этого города, скроюсь от своей судьбы. Поеду я в Самарру, где смерть не найдет меня“. Дал купец слуге коня, сел слуга на коня, вонзил шпоры ему в бока, и помчался конь со всех ног. А купец пошел на базар, увидел меня в толпе, подошел и спросил: „Почему ты погрозила моему слуге, когда увидала его нынче утром?“ — „Я не грозила ему, — ответила я. — У меня лишь вырвался жест удивления. Я не ожидала увидеть его в Багдаде, потому что сегодня вечером у нас с ним свидание в Самарре“».

У. Сомерсет Моэм