Книги Санина я проглатываю моментально. Не потому, что они небольшие. Конечно, это не литературный пилотаж, нет глубоких и закрученых сюжетов, и даже передергивает иногда от излишнего пафоса, но оторваться невозможно. Наверное из-за реалистичности героев в суровых условиях. Восток – уникальная станция, и если отбор людей идет суровый в Антарктиду, то из станции Мирный, для Востока отбираются еще строже, поскольку незначительный опрометчивый шаг, небольшое нарушение правил практически приводит к быстрой смерти. И все равно, куча историй погибших из-а ерунды, поскольку разум может помутиться от недостатка кислорода, хотелось вот подышать воздухом без спец средств, подышал и умер. Сильная штука этот Санин.. Сильные люди. А станция Восток активна до сих пор. Кто там теперь наперегонки со смертью? Хочется пожелать им удачи…

Таким образом были проглочены книги:
– Семьдесят два градуса ниже нуля
– За тех, кто в дрейфе
– В Ловушке
– Трудно отпускает Антарктида
И затем мне попалась книжка “Белое проклятие”. Эта книга немного отличается от его более суровых арктических книг.

“Я ненавижу человеческую глупость, надутых пустым самомнением болванов, уверенных, что мир создан исключительно для того, чтобы потешить их спесь.
Через сколько бед нужно пройти, сколько крови пролить, чтобы они осознали свое ничтожество…”

С лавинами шутки плохи, а к главному герою книги мало кто прислушивается. Отсюда его резкие характеристики в отношении лыжников-лихачей, руководителей разных уровней, который беспокоит только бесперебойная работа курорта и его престиж. Курорт приносит прибыль, и если директорам приходится принимать меры, закрывать трассы, не говоря уже о переселении туристов, за это можно и слететь с хороших постов. А специалист по лавинам, Максим Уваров, просто паникер и перестраховщик, морочит голову, своими требованиями и выводами мешает жить и руководителям и туристам, за что его проклинают и ругают все подряд.
Санин как всегда хорош и увлекателен.
Здесь есть место и юмору, но веселые истории о команде под руководством Максима, изречения попугая, мамины заботы и заигрывание с красивыми девушками, сменяются трагическими событиями и жуткими описаниями попадания людей в снежные лавины.

К сожалению, советские экранизации книг Санина оставляют желать лучшего, но годятся как иллюстрации к прочитанному.

Книга – сборник из двух пьес.

Юлий Цезарь
“Прославлюсь я несчастным этим днем, И больше, чем Октавий и Антоний”

Несмотря на все представленное в пьесе благородство Брута в отличии от Кассия, и его своры, или второй стороны – Октавия и хитрого Антония, я не могу в него поверить. К тому же в лакончиной фразе Плутарха в устах Цезаря “И ты Брут”, мне слышится уже достаточно эмоций и понимания. И удивление, от того, что такой благородный и дружественный когда-то человек оказался способен на подлость. К тому же, если у Брута такие высокие моральные принципы, он хотя бы должен был хотя бы задуматься о том, в чем он принял участие.

И ближе к развязке, опять про благородство.
“Он римлянин был самый благородный Все заговорщики, кроме него, Из зависти лишь Цезаря убили, А он один — из честных побуждений, Из ревности к общественному благу.”

Увы это не оправдание. Заговор есть заговор. Ради общественного блага, ради Рима, ради народа, которого они не спросили? Да бросьте. И главное, им это не помогло, все тщетно, монархия все равно была установлена. Не Юлий Цезарь, так другой.

Ну и конечно, читать это увлекательно как всегда. А Брут все-таки прославился. Но не так, как хотел. Пусть будет благодарен он Вильяму, за то, что тот увидел в нем мораль.

Антоний и Клеопатра

Ну скажем, не очень мне понятна эта пьеса. Мне кажется Юлий Цезарь будет посильнее. Хотя, конечно, прекрасные диалоги. А во что превратился Антоний, если он завидев как во время морского боя удирает корабль Клеопатры, рванул за ней, за любимой, бросив бой. Ближе к финалу все ходят и мучаются, Антоний, что трусливо бежал, его слуга, что предал и к Октавию Цезарю перебежал, Клеопатра тоже, ее cложные мучения определить точно не могу, и жить не может без Антония, и Цезарю постоянно собирается кланяться.

И финал, “нет повести печальнее на свете” 🙂 притом, что Антоний и Клеопатра далеко не так юны, чтобы вытворять все это.. Вообще, одна мысль прослеживается, если бы не пагубное влияние роковой женщины…. глядишь, все было бы гораздо веселее. 🙂

Сперва полагается выбрать тамаду, его помощников выбрать, потом выпить за корни, породившие нас, за дом, под крышей которого собрались эти князья! Потом надо выпить за всех усопших родственников и друзей, за всех здравствующих, потом за всех отсутствующих, за виноградную лозу, которая наполнила твой бурдюк вином и только после этого — за всех присутствующих и за каждого в отдельности, конечно!

Конечно, а как еще иначе может быть при грузинском застолье. Поэтому слуга переносит князя из одного духана в другой. После таких возлияний передвигаться самостоятельно вряд ли возможно.
Духанов у нас больше, чем князей!

Действие происходит в небогатом старом армянском районе Авлабари. В Тбилиси уживались разные народы:  евреи, армяне, азейбарджанцы… И уживались прекрасно. К тому же имена Ханума и Сона, упоминаемые в пьесе – азейбарджанские.
 

“Над рекой стоит гора,
Под горой течет Кура,
За Курой шумит базар,
За базаром — Авлабар.”

Совсем недавно мне выпало познакомиться с этим районом в качестве туриста.  Наверное, кроме памятника героям “Мимино” и одноименной станции метро, полагаю, что все остальное в этом районе практически по прежнему. Но конечно, годы после крушения союза сделали район ужасно увядающим. И почему-то,  чтобы отгрохать новый грандиозный храм на горе, куда идет дорога из Авлабари мимо полуразрушенных строений, на это находятся средства. Из окна гостиницы, я наблюдал напротив совсем покосившееся строение c разбитым стеклом на веранде, и каково было мое удивление, когда утром я увидел, что на веранду этого дома, где и жить-то страшно, вышли пить чай три поколения  – бабушка, мама, и дочь.
Ну ладно, так я о блестящем водевиле Цагарели,  который, зная близко грузино-армянскую жизнь, сумел создать вполне реальные типы из тифлисской простонародной среды.

И вот если читать пьесу одно сплошное удовольствие, то тогда, наверное смотреть это еще увлекательнее. Странно, я никогда не видел фильма-спектакля Товстоногова, и это упущение собираюсь исправить.
 

“Елена Сергеевна отдала рукопись Твардовскому в “Новый мир”. Он пришел в восторг, но сказал, что ни сейчас (в 1962 г.), ни в обозримом будущем роман этот увидеть свет не может. “

От Кафедры я был не в восторге, подумалось, про науку можно интереснее и острее писать, но кафедру-то опубликовали..

“Существовал тогда у советских писателей такой обычай: одну вещь в редакцию, другую — в стол.”

Чем объяснить что роман “Свежо предание” ждал дольше, чем другие? Что уже много времени прошло, как опубликовали Солженицына, Гинзбург, Гроссмана, Шаламова, Разгона. Напечатали многотомных детей Арбата, коньюктурно написанных, как свежие пирожки, испеченные к празнику.
Затем поутихло, а тут и свежая Московская сага Аксенова подоспела.
И только в 95м роман дождался. Не такой долгоиграющий , как у других, но при этом очень емкий, и охватывающий большой период времени в стране и описываемой еврейской семье. Так почему так долго? Если читали, то наверняка поняли.

Не буду говорить про разные погрешности, несостыковки. Потому что, не хочу быть блохоискателем, да и роман настолько увлекательный, что мне это все не мешало. Но конечно, он и потрясает. Может не так, как предыдущие названные в шеренге первых публикаций, все равно.

Pardon me, boy, is that the Chattanooga Choo Choo?
Yes, yes, Track 29!
Boy, you can give me a shine.
Песня из фильма “Серенада Солнечной Долины”. оркестр Глена Миллера.

Когда-то давно, (если кто помнит передачи “вокруг смеха”) Александр Филиппенко сделал смешной номер, монолог, на основе этой пьесы. Его и сейчас можно найти при желании. Да и помнят его хорошо, уж очень задорный номер про стиляг.

«Это поезд на Чаттанугу»? И все! Обычная железнодорожная тематика. А Бэмс так страшно хрипел, как будто кто-то кого-то убил и поет над трупом: «Падн ми, бойз, из дет де Чаттануга-чуча…» Жуть! Мороз по коже!

Позднее мне попался то-ли фильм, то-ли телеспектакль с Филозовым и Виторганом. Наверное неплохой, но не выдающийся, актеры с режиссером боялись перетрудиться, и задор весь куда-то улетучился. Просто Филиппенко за двадцать минут был ярче, чем весь фильм.

И вот, добрался я до пьесы. А в этой пьесе есть все – ностальгия, студенчество как славное язычество, “отцы и дети”, давняя ревность , скандалы, пластинки на костях, Чатануга-чуча, потухшие надежды.
Представил себе, какой мог бы быть замечательный спектакль.. Увы, сегодня режиссеры не будут ставить эту пьесу. Время ушло и ушло навсегда.
Прочитал пьесу, отыскал песню и в сотый раз с удовольствием прослушал.

Лет пять назад забросило меня на неделю в тихую деревню под Атлантой, и изучая карту штата Джорждия в поиске мест, куда бы прокатиться и что посмотреть, я не обратил внимание, что уже пересек взглядом границу со штатом Теннесси, и в поле зрения попался небольшой городок, на который я уставился с немым удивлением. Chattanooga.
– А долго ли на машине до Чатануги, спросил я
– Часа два в одну сторону. И делать там совершенно нечего.
Полюбовался я немного на городок на карте, а поехал в Атланту, в аквариум.

Этой пьесой автор ничего не хотел доказать.
Из примечаний автора.

Вспомнил старый английский фильм, где играл комедийный актер Дадли Мур, к которому явился дьявол и предложил свою помощь в том, чтобы герой счастливо женился на предмете своего обожания, но сам не решался даже пригласить девушку на свидание. В процессе разных попыток ничего не получалось, ни так ни эдак, все время какие-то были, каждый раз разные, препятствия. В конце концов, он отказавшись от услуг лукавого, сделал решительный шаг и… Пригласил все-таки. Смотреть смешно, и идея ясна.

Наверняка на эту тему есть разные литературные и кинематографические экзерсисы. Ну вот Макс Фриш предлагает нам свой вариант. Пьеса его задумана тоже как комедия, и хотя  она очень интересна, большой комедийности я в ней не нахожу. Но опять же, учитывая чеховское отношение к комедии (а эпиграф к пьесе из Трех Сестер, кстати), не берусь утверждать. Может быть, просто у меня не такое чувство юмора.

Профессор Кюрман прекрасно знает, что он поменял бы. Он не хочет жениться и прожить 7 лет так, как он прожил с Антуанеттой. Регистратор пытается ему помочь, по уверению автора он не является представителем некоей метафизической инстанции. А если и не так, то тогда эта инстанция — театр как таковой

В пьесе поднимается тот самый старый вопрос о предопределенности судьбы.

“Скажите, Кролевский, вы, как кибернетик, верите, что биография каждого отдельного индивидуума предопределена?”
 

Именно о фатальности писал Андрей Макаревич в своей книге, когда упоминал эту пьесу. Так вот, не прислушиваясь к его спорным убеждениям на этот счет, мы с чистым разумом ворвемся в текст пьесы и посмотрим, как  происходили разные попытки переиграть, перевернуть, повернуть за поворот…

Все происходит не в реальности, а как будто в театре. Регистратор напоминает режиссера, а актеры разыгрывают в начале одну и ту же сцену, но потом уже пытаются переиграть и другие эпизоды из жизни профессора.
Это как в шахматах, когда мы хотим повторить основные ходы проигранной партии, чтобы выяснить, каким образом и с какого именно момента ее надо было сыграть по-иному.
 
Регистратор неоднократно говорит о праве выбора. Хотя, как мы видим, это право выбора не что-то радикальное, а так мелочь, сомнительное, скажем, право. Прочесть чужое письмо или нет, пить или не пить, когда врач говорит про печень (трезвый образ жизни, как оказалось, не помог даже отсрочить уход героя в иной мир). Дать пощечину или не дать, наконец, вступить в коммунистическую партию и испорить себе карьеру.

Старая песня “машины времени” убеждает нас, что “каждый правый имеет право на то, что слева, и то, что справа. На белое поле, на черное поле” (ага, шахматы также есть и в пьесе, и бывали на афише спектакля по пьесе). Впрочем право на выбор – это богатое поле для литературных упражений (вспоминается резкое четверостишие Е.Евтушенко)

Почему, это право выбора не действует, и не может помочь герою. Ответ кроется не в метафизике старинного вопроса о судьбе. А в том, что “Только сам Кюрман не может стать иным”
 Ему выдан такой шанс, но он не способен принять какие-либо серьезные решения. Только он? Наверное да, и к этому нас приводит потрясающий финал, когда регистратор дал возможность переиграть жене героя, и все изменилось с одной попытки. 

То есть автор пьесы не убеждает нас в неизбежности судьбы, скорее он доказывает, что от человека может зависеть кое-что, и он может что-то изменить в будущем, если  только… Если только он сам на это способен.

Читая книгу, я ловил себя на мысли, что книгу эту написал поэт. Блестящие отступления, красивые зарисовки, богатый язык (ну это насколько я могу судить по переводу). как пишет сам Уоррен в статье о книге:

Первой моей попыткой рассказать об этом была драма в стихах; писать ее я начал в 1938 году в тени оливы у пшеничного поля под Перуджей. Если вы сидите под оливой в Умбрии и пишете драму в стихах, то, вероятно, занимать вас будет скорее миф, чем факт, скорее символ, чем действительность.

Если кажется, что я сейчас скажу банальности, то прошу снисхождения.
Эта книга о политике? Ну в какой-то мере.. Но в той же мере, о любви… о жизни… о человеческом достоинстве, и его отсутствии.. Для кого-то это разменная монета, а для кого-то то древнее потускневшее слово “честь”, ради которой ничем, ну абсолютно ничем нельзя и никак невозможно поступиться. Не будет преувеличением сказать, что книга, основанная, в общем, на простой истории из реальной жизни, – грандиозная встряска читательских чувств и взглядов.

потому что, хочешь не хочешь, любой роман, и плохой и хороший, должен говорить об истории, социологии и политике страны, еще более фантастической, чем Луизиана

Предложение.
“Сейчас вот у меня губы дрожат и на правом веке живчик прыгает…”
“Зарежусь! Обязательно зарежусь! Выругали человека, осрамили, выгнали, а всё это ты…”

Ну просто безудержный хохот преследует чтение этой крошечной пьесы-шутки. Какие фразы, какие выражения, и даже цитирование Горе от ума.
(“О, что за комиссия, создатель, быть взрослой дочери отцом!” )
Хотя, тема не раскрыта, поскольку читателю так и не стало известно, чьи же по правде воловьи лужки, и так ли оно верно, что Откатай лучше Угадая, или нет. Ну и ладно, главное весело.
Но полуживому гостю не до смеха, вот-вот откинется тут же, но спорить не перестанет.

Медведь

“Настоящая женская, турнюрная логика!”
“Для меня легче сидеть на бочке с порохом, чем говорить с женщиной.”

Тоже крошечная комедия. Я помню очень ярко, старый фильм с гениально сыгравшим Михаилом Жаровым. Эксперименты Сергея Соловьева с Абдуловым – медведем припоминаются гораздо туманнее. Хотя подобную шутку трудно испортить. Еще раз получил большое удовольствие, теперь от чтения.
И кстати, вот это настоящие комедии, с превосходным языком, замечательной иронией и сатирой.
А называть “вишневый сад” комедией, это никак непонятно.

Свадьба.
Я не Спиноза какой-нибудь, чтоб выделывать ногами кренделя
Когда давным давно смотрел неоднократно фильм, не понимал этой фразы Гарина – Апломбова. При чем тут Спиноза..Оказывается Апломбов перепутал философа Спинозу и танцора Эспинозе. Теперь понятно.
мы три салопа даем
Что за салопы?
Они хочут свою образованность показать и всегда говорят о непонятном
Полностью, согласен. Опять видимо, женский гардероб.

Вот как читать было Чехова, без гугла? Надо было держать словарик за пазухой?
Блестящая конечно пьеса, и в народ пошла.. Кто теперь не знает, что в Греции есть все. Даже рыжики. Главное не тыкать вилкой в омары… Раньше времени..
А как хороша была Раневская. Андрюшенька, а где же 25 рублей? Да и Андрюшенька – Яншин, и папаша – великий Грибов –
Но не подумайте, что с нашей стороны какое-нибудь жульничество
Только в пьесе не обнаружил я, что Гарин-Апломбов порезал все постельное белье из приданого.
Да, и пьеса как-то быстро кончилась, только я вошел во вкус. Теперь и “даже вот выпить могу“

«Поляки, по крайней мере, уже двести лет верили в миф, что они на протяжении всей своей истории были лишь жертвами насилия со стороны других, но сами никого не обидели»
(Из предисловия к пьесе)

В нижней палате польского сейма одобрили поправки к закону об Институте национальной памяти. Так, уголовная ответственность вводится за утверждение в СМИ причастности поляков к холокосту. Например, в СМИ или соцсетях нельзя писать: «польские концлагеря». Нарушителю грозит крупный штраф или трехлетнее тюремное заключение.
Известный польский писатель и публицист Рафал Земкевич заявил в прямом эфире, что евреи, погибшие в Катастрофе, «сами себя уничтожили», и что нацистские лагеря смерти следует называть «еврейскими лагерями»
(Из новостей 2018-го года)

Само недавнее обнародование факта о сожжении евреев в овине в 41-м, на основании которого написана эта сильная и страшная пьеса Тадеуша Слободзянека , не удивляет. Поляки могут верить во все что угодно, и прикидываться жертвами, если им так нравится. Да только и кроме этого события есть много подтверждений их махрового антисемитизма.
Что же касается пьесы, она сильна не только самим фактом, она сильна характерами.. Еврейские персонажи ведь далеко не ангелы там. И поляки не все гады, кроме кучки озверевших школьников.
Можно не подать еврейской подруге воды, но спасая любовника получить титул праведника мира, и в честь тебя в Иерусалиме посадят дерево в саду праведников. То же самое с рыцарским поступком Владека, который спасал Рахель, обвенчавшись с ней. Обычные люди.
Просто некоторые люди слетают с катушек, как только почувствуют, что им не будет наказания. Но к счастью не все.

Нью-Йорк был магнитом, силой, притягивающей к себе объекты. Но уберите магнит – и все распадется.

То, что Нью-Йорк бывает ужасно холодный, я как-то испытал на себе однажды. И то, что это магнит, я убедился, читая книгу Патти Смит.
Книга Боба Дилана не менее атмосферная, и читать его одно удовольствие. Кроме того, Боб начитанный товарищ, литературно подкованный, и его суждения весьма любопытны.

Что вообще такое – будущее? Глухая стена, ничего не обещает, ничем не угрожает – чушь , да и только.
Народные песни неуловимы, они – правда жизни, а жизнь – более-менее ложь, но, опять-таки, нам она такой нравится.

Что характерно, Боб нисколько не рисуется, а говорит искренне и открыто. Если не понимает Джойса (а кто его понимает?) то так и пишет (хотя его и называли продолжателем Джойса)
По-моему, не существовало человека высокомернее Джеймса Джойса, он смотрел на мир широко открытыми глазами, изумительно владел словом, но что он говорил, я совершенно не понимал.

Еще конечно, любопытна сама история рождения молодого Дилана как поэта, из, поначалу, только исполнителя фолк музыки.
Когда книга неожиданно закончилась, я несколько был разочарован, как-то я быстро привык к ежевечернему погружению в его размышления и воспоминания.

“Наш дом отыскали демонстранты и принялись разгуливать перед ним взад-вперед с воплями и речевками, требуя, чтобы я вышел и куда-то их повел: хватит, мол, увиливать от обязанностей совести поколения.”

К сожалению, впечатление было слегка подпорчено переводчиком. Ощущение торопливости и небрежности его работы (хваленый Немцов)